Аристотель кается перед Платоном.

Лосев А.Ф. История древней эстетики. Аристотель и поздняя классика. М.,2000. С.87-100

Вопросы:

1. Что Аристотель именует началом, которым «должен обладать всякий, кто познает какую-либо вещь»? С помощью какого способа строит свою философию Аристотель?

2. В чём состоит критика Аристотелем Платоновской теории мыслях? На чём базирована эта критика?

3. Что общего меж Аристотель кается перед Платоном. философией Платона и Аристотеля? Приведите примеры, доказывающие, что Аристотель - диалектик.

4. В чём прогресс и в чём регресс философии Аристотеля по сопоставлению с философией Платона?

§5. Итоги

Аристотель кается перед Платоном.

а) Аристотель пишет (Met. IV 3, 1005 b 15-20):

"Начало, которым должен обладать всякий, кто познает какую-либо вещь, такое начало не догадка; а Аристотель кается перед Платоном. то, что следует знать человеку, если он узнает хоть чего-нибудть, это он обязан иметь в собственном распоряжении с самого начала. Таким макаром, ясно, что начало, владеющее обозначенными качествами, есть более достоверное из всех, а сейчас укажем, что же это все-таки за начало. Нереально, чтоб одно и то Аристотель кается перед Платоном. же совместно было и не было присуще одному и тому же и в одном и том же смысле".

Ясно, что Аристотель проповедует тут формально-логический закон противоречия, либо, лучше сказать, закон непротиворечия. Таким макаром, Аристотель желает всю свою самую принципную философию строить формально-логически. Тождество бытия и небытия, учит Аристотель Аристотель кается перед Платоном. (IV 4), может быть исключительно в порядке неурядицы понятий, тогда бытие и небытие понимаются в различных смыслах; не считая того, 1-ый принцип поэтому и является первым, что его нереально обосновать. Протагор преднамеренно пользуется многозначностью понятий, не ради правды, но ради спора; а всеобщая изменчивость у Гераклита подразумевает существование постоянных сущностей, другими Аристотель кается перед Платоном. словами ни Протагор, ни натурфилософы не могут опровергнуть закон противоречия, а напротив, им пользуются (IV 5).

Дальше Аристотель пишет (IV 7, 1011 b 23-24):

"Равным образом не может быть ничего посредине меж 2-мя противоречащими [друг другу] суждениями, но об одном [субъекте] всякий определенный предикат (hen cath'henos hotioyn) нужно или Аристотель кается перед Платоном. утверждать, или опровергать".

В этих словах Аристотель определяет другой закон формальной логики, при этом вся эта глава "Метафизики" содержит целых семь аргументов в пользу данного закона исключенного третьего.

Таким макаром, Аристотель преднамеренно и полностью сознательно желает выстроить свою философию с помощью способов формальной логики. Но из этого вытекают два очень Аристотель кается перед Платоном. принципиальных вывода.

б) Во-1-х, этим самым Аристотель сам раскрыл свои карты в отношении критики Платона. Почему он всегда гласит, что никаких мыслях не существует самих по для себя, а существует только вещь? Разгадка подобного рода аргументации заключается конкретно в аристотелевском культе формальной логики. Разве Аристотель не признает существования мыслях самих Аристотель кается перед Платоном. внутри себя и нематериального мозга как "места мыслях"? Он не только лишь это признает, но даже идет тут еще далее Платона, создавая, как мы лицезрели, подробнейшую и тяжело оспоримую аргументацию для существования такового разума. В чем все-таки дело? Дело в культе формальной логики, которая просит, чтоб вещественная Аристотель кается перед Платоном. вещь была сама по для себя, а ее мысль сама по для себя.

С другой стороны, почему же Аристотель повсевременно утверждает, что сути вещей должны быть не вне вещей, а в самих вещах? Во-1-х, это противоречит основному учению Аристотеля о нематериальности галлактического Разума, на которой, как мы лицезрели Аристотель кается перед Платоном., основаны все специальные характеристики этого Разума. А не считая того, та же самая формальная логика принудила его опровергать суть вещей вне самих вещей и признавать их только снутри самих же вещей. Ведь формальная логика не может осознать, как мысль вещи находится сходу и сразу как вне самой вещи Аристотель кается перед Платоном., так и снутри ее самой. Суть вещи, по Аристотелю, невещественна и нематериальна. Но в таком случае является глупым ставить вопрос о том, существует ли мысль вещи сама по для себя, другими словами только вне вещи, либо она существует исключительно в самой же вещи и больше ни в одном другом месте Аристотель кается перед Платоном.. Диалектик Платон признает существование мыслях вещей как вне самих вещей (так как эти идеи невещественны; и отыскивать в их какие-нибудь вещественные либо пространственные характеристики для Платона так же глупо, как и в нашей самой обычной таблице умножения), схожим же образом и в самих вещах (так как мысль Аристотель кается перед Платоном. вещи осмысливает эту вещь и является предпосылкой всего того, что делается с этой вещью).

Таким макаром, критика мыслях Платона базирована у Аристотеля на том, что он опровергает диалектику в смысле учения о бытии и заместо диалектики пользуется самой обычной формальной логикой, исходя из убеждений которой, вправду, никакие противоположности несовместимы Аристотель кается перед Платоном. и, а именно, бытие всегда только отлично от небытия и никогда не может быть с ним тождественным.

Вобщем, имеет ли в виду Аристотель в собственной критике мыслях всегда только Платона и не имеет ли в виду других сократиков" которые, как, к примеру, мегарцы, полностью подпадают под критику Аристотеля? При всем Аристотель кается перед Платоном. этом свою критику изолированных мыслях Аристотель заимствовал из платоновского "Парменида" и другой раз меньше всего относил конкретно к Платону. Поближе всего к делу будет мыслить, что Аристотель если и имел в виду Платона, то, во всяком случае, те места из его сочинений, которые разрабатывали только теорию мыслях самих по Аристотель кается перед Платоном. для себя. Точнее же всего, Аристотель в собственной неизменной критике мыслях имеет в. виду просто те либо другие увлечения изолированными мыслями,, где бы они ни находились. Платон тут ни при чем поэтому, что он сам критикует теорию изолированных мыслях и решительно во всех собственных диалогах рассматривает идеи Аристотель кается перед Платоном. или как принцип упорядоченного космоса совместно с реально действующими в нем силами и движениями, или в последнем случае как порождающую модель космоса.

Но пикантность всего этого дела меж Платоном и Аристотелем состоит в том, что Аристотель в самых существенных пт собственной философии совсем не является формальным логиком, но чистейшим диалектиком Аристотель кается перед Платоном..

в) Мы уже лицезрели выше, как в аристотелевском уме тождественными оказываются его субъект и его объект, его мышление и предмет этого мышления. Мы уже лицезрели выше, как аристотелевский разум сразу является и абсолютной неподвижностью и абсолютной предпосылкой всякого движения. Мы уже лицезрели выше, как аристотелевский разум сразу и нематериален Аристотель кается перед Платоном., является "эйдосом эйдосов", и как эти эйдосы, либо формы, являются субстанциальными в вещах и конструируют собою их нескончаемую подвижность. Сейчас же мы скажем, что Аристотель даже там, где усиленно проводит свою формально-логическую точку зрения, то и дело сбивается на диалектику и даже на субстанциальное представление того безупречного, что Аристотель кается перед Платоном., с его точки зрения, казалось бы, должно быть только вещественным. У нас нет способности приводить тут весь большой материал у Аристотеля, который ярко об этом свидетельствует, и мы ограничимся тут приведением только нескольких примеров.

г) В "Метафизике" (XII 10) сразу ставится вопрос о том, отделено ли 1-ое благо ото Аристотель кается перед Платоном. всего либо не отделено и является его порядком, либо благо есть то и другое вкупе (1075 а 11-13). Уже здесь Аристотель подразумевает вероятным чисто по-платоновски гласить о благе как о кое-чем самостоятельном и отдельном от вещей. Идея Аристотеля полностью склоняется к благу, понимаемому изолированно, на манер Платона, хотя приводимые им примеры и Аристотель кается перед Платоном. владеют некой банальностью (1075 а 14-23):

"Ведь [и в случае существования блага и вне вещей и в их самих] и в порядке – благо, также это и вождь, и последний даже быстрее: ведь не он существует благодаря порядку, но порядок – благодаря ему. И все слажено известным образом [одно с другим Аристотель кается перед Платоном.], но не идиентично, и плавающие существа, и летающие, и растения; и дело обстоит не так, чтоб у 1-го не было никакого дела к другому, но такое отношение есть. Ибо все тут слажено, направляясь на одну цель, но так, как это бывает в доме, где людям свободным меньше всего полагается делать что Аристотель кается перед Платоном. случится, а, напротив, их поступки – все либо большая часть – упорядочены, меж тем у рабов и у животных не достаточно что имеет отношение к общему, а в большинстве собственном их деяния – случайные: вот в виде какого начала у каждого выступает их природа".

Тут, таким макаром, Аристотель полностью точно Аристотель кается перед Платоном. идет на непознаваемое благо, хотя, будучи представителем формально-логической метафизики, и не может формулировать его как единство противоположностей.

Но философская проницательность Аристотеля идет все таки так далековато, что выведение всего из разъединенных противоположностей представляется ему нелепостью. Здесь бы, казалось, и заговорить ему о благе как об полностью непознаваемом начале. Он Аристотель кается перед Платоном. так и задумывается. Но перевоплотить это в самостоятельную диалектическую теорию ему не позволяет формальная логика, исходя из убеждений которой он и пробует рассматривать все бытие.

"[Говоря об общем], я имею, к примеру, в виду, что к разложению на части всем, во всяком случае, нужно придти, и точно Аристотель кается перед Платоном. так же есть другие стороны, которым причастны все вещи, так как они образуют целое. А какие неосуществимые либо несуразные следствия получаются у тех, кто выставляет другие взоры, какие утверждения мы находим у тех, кто высказывается несколько более умело, [чем первые], и с какими связывается меньше всего проблем, – это не должно Аристотель кается перед Платоном. укрыться от нашего внимания. У всех [мыслителей] все вещи выводятся из противоположностей. Но некорректно и то, что это "все вещи", и то, что они получаются "из противоположностей"; а в тех случаях, где имеются противоположности, как будут вещи из их получаться – этого не говорится: ведь противоположности не могут испытывать Аристотель кается перед Платоном. воздействия друг от друга. Для нас вопрос этот получает убедительное решение – благодаря тому, что есть нечто третье" (1075 а 23-31).

Итак, вопреки своим же формально-логическим законам противоречия и исключенного третьего, Аристотель просто в итоге проницательности собственного философского взора приходит к выводу о том, что противоположности не могут трактоваться как начала вещей, но что Аристотель кается перед Платоном. требуется нечто "третье", другими словами такое нерасторжимое единство противоположностей, которое только и можно считать началом вещей. Но ведь это есть не что другое, как платоновское учение об едином, либо о благе, развиваемое им, как мы отлично знаем, в VI кн. "Страны"34.

В связи с этим Аристотель Аристотель кается перед Платоном. не может признать материю за противоположность чему-либо, так как она всякий раз одна. Но ведь, по Аристотелю, если существует огромное количество материй, то это означает, что существует и материя вообщем, подобно тому как если существует какая-нибудь особая мысль либо огромное количество мыслях, то это означает, что существует и мысль вообщем Аристотель кается перед Платоном., "мысль мыслях". А если существует материя вообщем и мысль вообщем, то существует и то "третье", что уже не есть ни мысль, ни материя, но нечто более высочайшее. И Аристотель совсем не против того, чтоб это третье называть благом. Он только утверждает, что философы, выставлявшие это благо в качестве начала Аристотель кается перед Платоном., очень не много развивали это учение либо совершенно его не развивали (1075 а 31 – 1075 b 1). Эмпедокл не нравится Аристотелю совсем не тем, что тот объявил началом любовь, но только тем, что в этом начале он смешал причину движения с материей движения (1075 b 1-7). И Анаксагор не нравится Аристотелю совсем Аристотель кается перед Платоном. не тем, что он выставил в качестве первого начала благо, но тем, что он свое благо осознает как разум. Разум же есть только причина движения, но не чего-нибудть другое, к примеру, не цель движения (1075 b 8-10). Означает, по Аристотелю, благо выше и предпосылки движения и цели движения. А разум обязан Аристотель кается перед Платоном. иметь обратное для себя, потому его нельзя считать у Анаксагора единым благом (1075 b 10-11). И то благо, о котором гласит Анаксагор, совсем не есть истинное благо, а только мозг. У Аристотеля тут снова всплывает идея об единстве противоположностей (1075 b 17-19): "И для тех, кто устанавливает два начала, должно существовать очередное начало Аристотель кается перед Платоном., более принципиальное".

Не много того, как раз те, кто воспринимает учение об идеях, и должны принимать благо как нечто третье, что выше и идеи и причастности вещей идеям; по другому сама эта причастность вещей идеям остается необъясненной (1075 b 18-20): "Также должно быть другое более принципиальное начало для тех, кто воспринимает идеи Аристотель кается перед Платоном.: ибо почему [единичные вещи] приняли роль [в идеях] либо принимают его [в них]?" Как лицезреем, тут у Аристотеля чистейший платонизм, так как "мысль блага" у Платона признается конкретно для разъяснения того, что существует начало, которое всему дает возможность созидать и быть видимым.

Аристотель энергичнейшим образом критикует тот Аристотель кается перед Платоном. однобокий платонизм, который в виде начала выставляет мудрость, так как мудрость имеет свою противоположность в незнании, а 1-ое начало исключает всякие противоположности. Чуть ли тут Аристотель имел в виду специально Платона. Но если он и имел его в виду, то, по Платону, совсем не мудрость есть первоначало, а то единое и Аристотель кается перед Платоном. благо, которое лишено всяких противоположностей и выше их. Аристотель так и пишет (1075 b 20-24):

"Равным образом другим нужно приходить к выводу, что для мудрости и более ценного познания имеется нечто обратное, а нам [такой необходимости] лет – так как первому началу обратного нет ничего. По правде, все противоположности имеют материю Аристотель кается перед Платоном. и являются такими в способности; а так как [мудрости] обратно незнание, оно должно было бы иметь своим предметом обратное [начало], но первому началу ничего обратного нет".

Это – откровенное признание принципа coincidentia oppositorum (совпадения противоположностей), который в античности более разработан конкретно у Платона и в неоплатонизме.

В конце концов, изучая эту скандальную Аристотель кается перед Платоном. для Аристотеля главу "Метафизики" (XII 10), мы находим, что он вообщем не признает чувственные вещи единственно существующими, ради которых он всегда только и критиковал платонизм:

"Если потом кроме чувственных вещей не будет никаких других, тогда не будет первого начала, порядка, появления и [вечных] движений на небе, но Аристотель кается перед Платоном. у начала всегда будет другое начало, как это мы имеем у богословов и у всех, кто учит о природе" (1075 b 24-27).

Но основной трансцендентальный принцип Аристотеля воспрещает уходить в бесконечность при разъяснении 1-го движения другим. Как следует, Аристотель постулирует такое первоначало, которое выше всех вещей и зависит уже само от себя Аристотель кается перед Платоном., не предполагая ничего другого, не считая себя. Но идеи и числа, взятые сами по для себя, Аристотель тоже не может признать первоначалом, так как им не характерно быть предпосылкой движения (1075 b 27 – 1076 а 2). Означает, подлинное первоначало выше как мыслях, так и вещей. Оно – полностью единое; и, чтоб сделать свою идея довольно праздничной Аристотель кается перед Платоном., Аристотель тут (1076 а 4-5) даже приводит известные слова из Гомера (Il. II 204):

Нет в многовластии блага, да будет единый властитель.

д) У Аристотеля имеется огромное количество мест чисто платонического нрава. Мы указали бы, пожалуй, лишь на понятие целого и на понятие одного.

Целое у Аристотеля, как это просто Аристотель кается перед Платоном. может увидеть всякий читатель Аристотеля, совсем не сводится только к одним своим частям. Целое, обнимающее свои части, выше как каждой части в отдельности, так и всех частей, вместе взятых (о различных пониманиях целого, Met. V 26). Не анализируя этой главы, мы приведем только таковой текст из "Физики" (III 6, 207 а Аристотель кается перед Платоном. 11-14):

"Целое есть то, вне чего ничего нет; то же, у чего нечто отсутствует, будучи вне его, не есть целое, вроде бы не много ни было это отсутствующее. Целое и законченное либо совсем одно и то же, либо сродственны по природе".

Если б Аристотель не был формальным логиком, то он Аристотель кается перед Платоном. отлично осознавал бы, что целое и состоит из собственных частей, так что даже и не существует без их, и в то же самое время оно выше всех собственных частей, ни в одном случае не делится на эти части, так что в диалектическом смысле целое есть единство противоположностей, которое выше самих Аристотель кается перед Платоном. противоположностей и является таковой сутью, которая выше всех раздельно взятых сущностей. Конкретно таково все бытие, такая вся реальность, взятая в целом. Если вся реальность подлинно есть нечто целое, то целое в этом случае выше самой реальности; и в этом случае появляется платоновское "беспредпосылочное начало". В порядке описательном и дистинктивном Аристотель, естественно Аристотель кается перед Платоном., отлично соображает такое целое. Но объявить его так самостоятельной категорией, чтоб поставить его вправду выше всего и соединять воединыжды его со всеми отдельными существующими вещами с помощью диалектического способа, – это для Аристотеля было нереально, потому что по другому пришлось бы расстаться со всеми преимуществами формальной логики. И Аристотель кается перед Платоном. все таки о том, что целое отлично от собственных частей, Аристотель гласит очень нередко (к примеру, Тор. VI 13, 150 а 15-21; ср. 150 b 19). Итак, в собственном учении о целом Аристотель, непременно, стоит в позе кающегося грешника перед Платоном.

То же самое происходит у Аристотеля и с понятием одного (об этом Аристотель кается перед Платоном. едином у Аристотеля мы уже имели случай тщательно гласить выше). Анализу различных осознаний одного у Аристотеля посвящена целая глава "Метафизики" (V 6). Аристотель тут отлично соображает, что, к примеру, различные виды треугольников обымаются одним понятием треугольника, где уже нет указания на прямоугольность, равнобедренность и т.д. Мы можем гласить о каждом отдельном человеке Аристотель кается перед Платоном. как о кое-чем едином. Тогда и все, что относится к данному человеку, неотличимо в нем совпадет. Мы можем гласить о человеке вообщем, отличая его, к примеру, от неорганической материи либо от других живых созданий. Но то, из чего составляется понятие человека, неотличимо соединяется в этом понятии, хотя это Аристотель кается перед Платоном. не мешает гласить о различных видах человека. Формальная логика и тут воспрещает Аристотелю брать всю реальность в целом либо все бытие в целом. В таком случае ему пришлось бы гласить о таком единстве, в каком уже вообщем нет никаких различий. И это снова было бы платоническое единое. Но Аристотель кается перед Платоном. формальнологический инстинкт мешал ему доводить и понятие целости и понятие единства до такового предельного обобщения. Потому, говоря об единстве предмета, несводимом на отдельные разновидности этого предмета, он не заговорил о реальном целом, так как в данном случае аристотелевское понятие единства полностью совпало бы с платоновским учением об Едином Аристотель кается перед Платоном..

Вобщем, уже и понятие галлактического мозга только терминологически избегает платоновского "беспредпосылочного начала". Ведь если мыслящий субъект в этом уме отождествляется с его мыслимым объектом, то здесь уже появляется единство, стоящее выше и субъекта и объекта. И если действие и достижение в этом галлактическом уме тоже отождествляется, то, строго Аристотель кается перед Платоном. говоря, уже не должно идти речи ни о действии, ни о достижении. Ведь они же пронизывают друг дружку в уме и являются кое-чем неразличимым. И только формальная логика принуждает все подобные моменты мозга различать и оставаться при всем этом различении, а об их отождествлении гласить только описательно, не категориально Аристотель кается перед Платоном.. По другому пришлось бы учить об уме чисто диалектически, другими словами как об единстве и борьбе противоположностей.


arthur-conan-doyle-stopped-writing-stories-about-sherlock-holmes-because-it-took-too-much-time.html
artikli-s-imenami-sobstvennimi.html
artikulyacionnaya-gimnastika-dlya-chetkogo-proiznosheniya.html